Мы как трепетные птицы

Я уже описывал новое здание Et Cetera, но — с точки зрения нового зала, сравнительно помпезного. Захотелось посетить и малый зал этого театра, который — на последнем этаже, там свой буфет, свой туалет, своя эстетика…

Я выбрал спектакль режиссера Глеба Черепанова, который поставил пьесу, премьера которой случилась почти 2428 лет назад (если я не путаю счет). Во всяком случае, она впервые показана на Дионисийских оргиях в апреле 414 года до Рождества Христова. Это пьеса Аристофана «Птицы», где несмотря на современное прочтение, много сохранилось из первоначального текста.

Аристофан рассказал историю о том, как два человека, Мастер убеждать и Легковерный, решили с помощью птиц построить самодельный рай и выстроить заоблачный город в воздухе (уже даже в самом названии мечты чувствуется влияние князя мира сего, правда?).
Et Cetera весной прошлого года поставил этот спектакль с молодежной частью труппы.

Пол сцены был устлан содержимым мусорного контейнера: раздавленными бутылками из-под кефира, бумажным мусором. Было неприятно видеть такое из второго ряда — любая крайность не в кассу. Но если брать взгляд повыше, то смотреть можно. Арстофан ведь писал комедии задолго до системы Станиславского. И молодые актеры вынуждены показывать не то, чему их учили в училище, а гротеск, пантомиму, стиль кабаре, брехтовский театр… Неудача преследует их лишь при исполнении зонгов и попытках заигрывать с публикой в фойе. Тут становится сразу видно, что мы не в театре на Таганке.

В целом же играют они довольно легко, а вот рецензию на спектакль без пафоса и не написать, похоже. Извините, кому слог покажется тяжелым.

Но кто-то же читает «Взлет и падение Третьего Рейха» Вильяма Ширера? Изучает, как европейская страна может за считанные годы трансформироваться в кровожадного монстра. Эти же процессы происходят и на Украине — только гораздо быстрее. И, слава Богу, у Украины не хватит ни ресурсов, ни способностей руководства, чтобы начать внешнюю экспансию, как Третий Рейх. Но, к сожалению, у нее хватает ресурсов и безумия руководства, чтобы осуществлять геноцид внутри своих границ.

Тиранические режимы похожи, и лишь театральные приемы разные. Режиссер с горькой насмешкой исследует природу политической власти над умами. Завязка пьесы похожа на истории становления фашистских диктатур XX столетия. Диктатура может возникнуть где угодно, даже на помойке, в которую превратили сцену — так считают создатели спектакля.

В царство птиц, которым правил Удод, приходят два авантюриста Писфетер и Эвельпид. Покинув Афины, скрываясь от долгов и скитаясь в поисках более спокойного места для жизни, они приходят к птичьему царю Удоду и его подданным. Вообще же в первую минуту мне показалась, что они умерли и этакими неупокоенными мытарями оказались на нижнем небе — настолько драными, раздавленными, бессильными и безвольными они выглядят.

Писфетеру удается убедить птиц, что их предназначение — править миром. По его задумке между небом и землей строится птичий город Тучекукуевск (я был уверен что это современная шутка, но нечто похожее — Νεφελοκοκκυγία — и по-гречески?). Птицы дают Писфетеру и Эвельпиду крылья, Писфетер становится правителем нового города, сажает Удода в клетку и приводит в действие план, цель которого — отнять власть у олимпийских богов. Птицы перехватывают дым от жертвоприношений, которым питаются боги, уговаривают людей чтить птиц и обещают им за это покровительство. Птицам удается построить стену, которая перекрывает путь к олимпийским богам. Руководят строительством индюк и дятел, чьи породы в контексте звучат, как эвфемизмы.

В новый город устремляются люди, желающие извлечь там для себя выгоду. В ряде коротких эпизодов к Писфетеру один за другим прибывают прорицатель, доносчик и прочий сброд, пока, наконец, не прибывает Прометей, тайком рассказывающий Писфетеру о том, что боги испуганы и шлют к посольство для переговоров.

Наконец, появляется само посольство — Посейдон и Геракл в белых летних костюмах, в которых, как говорят, ходят в Рио-де-Жанейро. Писфетер заключает с ними мирный договор, вытребовав скипетр Зевса и (выдуманную Аристофаном) дочь Зевса Василию в жены.

Один из ключевых эпизодов: на праздничном пиру поданы в качестве угощения птицы, восставшие против тучекукуевской власти — их Писфетер собственноручно жарит.

Финала как такового нет. Я умалчиваю о нем не из боязни спойлера, а потому что весь итоговый эпизод примерно сводится к цитате из песни «…А теперь седые люди помнят прежние дела: билась нечисть грудью в груди и друг друга извела».

Это на мой взгляд совсем не тот финал, который порождает катарсис, но что делать, если и завязка комедии укладывалась в цитату из той же песни: «Из заморского из лесу, где и вовсе сущий ад, где такие злые бесы — чуть друг друга не едят, чтоб творить им совместное зло потом, поделиться приехали опытом». Недаром, что самый популярный американский политик — это реформатор Авраам Линкольн, начинавший лесорубом; а самый популярный советский политик — Иосиф Сталин, отправлявший на лесоповал, потому что «лес рубят — щепки летят»…

Я принес со спектакля четыре пера — одно фиолетовое и три розовых, хотя зрителям дают по одному перу.
Что еще осталось у меня от просмотра? Убеждение, что в любое тысячелетие на дворе востребованы нетерпимость, вражда, неприятие чужого мнения, стремление к войне, пустобрехство и самонадеянность. А вы не знали?

В жанре политической сатиры хорошо шли спектакли во времена перестройки.

«Птицы» — лучшая пьеса «отца комедии». Но почти всё зависит уже не от него, а от того, как осовременили вещь.

В заголовок вынесена первая строка песни. Не отпускает несколько десятилетий. Хочется понять, про кого она. Про ангелов? Про души умерших, которые получили доступ в рай?